1 ноября 2019 года из Владивостока вышел фрегат «Паллада» Дальневосточного государственного технического рыбохозяйственного университета – первым из трех парусников Росрыболовства. 7 декабря, в Калининграде, к «Палладе» присоединились суда Калининградского государственного технического университета «Седов» и «Крузенштерн». Так началось совместное кругосветное плавание учебного парусного флота Росрыболовства. Произошло это впервые в истории России.

Впервые суда встретились в Южной Атлантике, где провели мемориальную 200-мильную гонку, посвященную 200-летию открытия Антарктиды русскими моряками-исследователями Лазаревым и Беллинсгаузеном. Впервые «Крузенштерн», «Седов» и «Паллада» прошли за одну навигацию всеми океанами планеты, побывали в самых южных и самых полярных для парусников широтах. «Паллада» впервые совершила 75-суточный переход без единого захода в порт, а «Седов», как парусное судно, впервые за 140 лет прошел Северным Морским путем.

Экспедиция получила название «Паруса мира» и полностью оправдала свое название. В общей сложности парусный флот Росрыболовства преодолел более 85, 5 тысяч морских миль, из них 16 тысяч миль – под парусами, совершил 39 заходов в порты, принял более 28 000 российских и иностранных гостей. В каждой стране делегации парусников совершали церемонии памяти, встречались с соотечественниками, проводили мероприятия с местными организациями и жителями. Участники экспедиции отметили все важные государственные даты, почтили память погибших и выживших во Второй мировой войне в день Победы 9 Мая, прошли строем Бессмертного полка, опустили венок в воды Цусимского пролива.

Первой плавание закончила «Паллада», пройдя вокруг света за 7 месяцев. «Крузенштерн» совершил трансатлантический переход, а «Седов» провел в море почти год, без десяти дней.

Как сообщил капитан УПС “Крузенштерн” Михаил Еремченко, за время плавания судно прошло более 20 тыс. морских миль, совершив заходы в семь иностранных портов. При этом плавание проходило в суровых условиях.

В свою очередь капитан УПС “Паллада” Николай Зорченко рассказал, что длительность плавания составила 217 дней. За это время судно преодолело более 26 тыс. морских миль. При этом был установлен рекорд автономного плавания “Паллады” – 50 дней.

По словам капитана барка “Седов” Евгения Ромашкина, судно уже прошло более 23 тыс. морских миль, из которых – 4700 под парусами. После пополнения запасов и смены экипажа во Владивостоке судно начало второй этап кругосветной экспедиции. Переход парусника по арктическим морям за одну навигацию без ледовой проводки – до сих пор такого еще не было. «Седов» вышел на трассу Севморпути 8 сентября на Дальнем Востоке. А 19 октября благополучно пришел в Мурманск.

Когда “Паллада” и “Седов” пришли во Владивосток, с их капитанами Николаем Зорченко и Евгением Ромашкиным встретилась корреспондент “РГ-Недели”, чтобы узнать – каково это, в XXI веке ходить под парусами.

За день до старта регаты в Атлантике российские парусники подошли друг к другу на минимальную дистанцию - 60 метров. Фото: Дальрыбвтуз

За день до старта регаты в Атлантике российские парусники подошли друг к другу на минимальную дистанцию – 60 метров. Фото: Дальрыбвтуз

Кругосветка – серьезное испытание для любого моряка, а у вас в командах – необстрелянная молодежь, курсанты. Как они справились с поставленной задачей?

 Николай Зорченко: Из-за эпидемии коронавируса “Палладе” запретили заходы в порт Маврикия, команда не смогла сойти на берег в Сингапуре, Брунее, Нагасаки. В итоге самый длительный переход продолжался 75 суток. Но бунтов на корабле не было.

Парусный барк “Седов” впервые пройдет по Севморпути

Спустя несколько дней после нашего возвращения во Владивосток, я увидел, что курсанты уже вьются вокруг парусника. И меня это радует, потому что главная наша задача – приучить молодого человека к морю. Перед экспедицией мы интересовались у ребят, хотят ли они быть моряками? Треть хотела, треть сомневалась, остальные ничего не могли сказать. В конце кругосветки мы снова провели опрос. И только один человек ответил, что работа в море не для него.

РЕКЛАМА

wildberries.ru

Евгений Ромашкин: В плавании на паруснике парни 17 – 19 лет понимают, что без взаимопонимания, взаимоуважения, взаимовыручки в море никак! Не сможешь ты в одиночку катать парус. Только вместе, только сообща.

Когда курсант приходит на судно, все его внимание занимают высоченные мачты, а когда сходит на берег – жмет руку каждому члену экипажа. На днях мы провожали 35 кадетов в Калининград. Под марш “Прощание славянки” и три гудка “Седова” они сошли на берег. В слезах. Думаю, дома они будут рассказывать не о мачтах и парусах, а о людях.

Что, по вашему мнению, ребятам еще запомнилось?

Николай Зорченко: В Цусимском проливе, где 115 лет назад сошлись два флота – России и Японии, в трагическую дату мы вместе с “Седовым” почтили память русских моряков, возложив на воду венки. Для “Паллады” – это обязательный ритуал при прохождении Цусимы, мы проводили его уже более 50 раз. Курсанты всегда очень серьезно относятся к памятной церемонии. И не забудут ее.

Евгений Ромашкин: Иногда моряки спрашивают друг друга: “Сколько раз ты пересекал экватор?”. Нашим подопечным предоставился уникальный шанс. Они могли проделать это неоднократно, потому что мы прошли несколько миль как раз по экватору. Сразу в двух полушариях развевался флаг России и звучал ее гимн.

В проливе Ла-Манш на нулевом меридиане для ребят устроили перетягивание каната. Таким образом мы как бы связывали всю Россию, ведь на судне собрались курсанты от Калининграда до Петропавловска-Камчатского, от Петербурга до Ейска. Это важные воспитательные моменты, которые запоминаются на всю жизнь.

Как встречали российские парусники в иностранных портах?

Евгений Ромашкин: В Лас-Пальмасе на Канарах желающих посетить судно было так много, что власти обратились к нам с просьбой задержаться на день – за их счет. Мы организовали там потрясающую выставку работ художника Павла Михайлова, который участвовал в плавании Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева. Его картины, изображающие Антарктиду, стали доказательством того, что русские моряки открыли новый континент.

Евгений Ромашкин (слева) и Николай Зорченко: Мы сможем управлять танкером или сухогрузом, а вот капитан танкера барком или фрегатом — вряд ли. Фото: Константин Бахирев

В столице Уругвая Монтевидео за три дня “Седов” посетили 7,7 тысячи человек. Очередь в три-четыре ряда стояла от судна до проходной порта, а оттуда еще на две автобусные остановки.

Из Германии, Англии, Франции и других стран нам присылали письма, в которых восхищались экспедицией трех парусников.

Кульминацией плавания стала регата в Атлантике, в которой участвовали все три парусника. Что это дало курсантам?

Евгений Ромашкин: Конечно, это было уникальное зрелище: за день до старта мы подошли друг к другу на минимальную дистанцию – 60 метров. В центре “Седов” в полном вооружении – 35 парусов, справа “Крузенштерн”, слева “Паллада”. Экипажи видели лица друг друга, могли переговариваться. Нам предстояло пройти 200 миль.

Николай Зорченко: Начали-то мы неплохо. В 18 часов взяли старт – на море волнение 4 – 5 баллов, свежий ветер 12 – 14 метров в секунду. Примерно к часу ночи – брамсели долой, “Паллада” несла только три яруса марселей. К утру почувствовали, что и эти паруса лишние.

В третьем часу ночи, когда закончили гонку, штормило уже сильно, и на паруснике остались только нижние марселя. Скорость была высокая – 11 – 12 узлов. Мы въезжали на волны, похожие на горы. Они били через настройки, ломали леерные ограждения. Ветер порвал пять парусов, но потери мы не считали, главное было – удержаться. “Палладе”, самой небольшой из трех парусников, досталось больше всех.

Признаюсь, я испугался. А курсанты, в первый раз попавшие в такую передрягу, рассказывали, что им было интересно. Они стояли за штурвалом, пристегнутые ремнем – глаза как блюдца, но в них читалась решимость оставаться на посту до конца. Вот так зеленые пацаны становятся настоящими моряками.

Капитан парусного судна сегодня “штучный товар”. Чем вы отличаетесь от других моряков?

Евгений Ромашкин: Во-первых, судно, идущее в море только под парусами, нужно чувствовать. Во-вторых, мы сможем управлять танкером или сухогрузом, а вот капитан танкера барком или фрегатом – вряд ли.

Кстати, капитаны парусных судов знакомы между собой и поддерживают связь.

Андрей Перевозчиков, который 12 лет был капитаном “Седова”, живет в Латвии. Благодаря ему в 1991 году, во время распада СССР, барк, приписанный к Риге, передали Мурманскому государственному техническому университету. Перед рейсом я отправил Перевозчикову большие морские часы. Он в ответ пожелал успеха экспедиции.

Петр Митрофанов был первым капитаном “Седова”. По молодости лет я его не застал, но мы держали связь с сыном Митрофанова – Валентином. Ему я предложил дать нам в рейс вещь отца, который в кругосветке ни разу не был. Сын передал компас. 8 декабря 2019 года “Седов” вышел в рейс, и в тот же день я получил последнее сообщение от Валентина. Вскоре он ушел из жизни.

Фото: Виталий Невар/ТАСС

“Крузенштерн” вернулся в Калининград из трансатлантической экспедиции

Умирая, капитан Митрофанов просил захоронить его прах в Бискайском заливе. Это было сделано. Несмотря на шторм, мы пришли в точку с нужными координатами, почтили минутой молчания память знаменитого капитана и, получается, привезли ему весть о смерти сына. И, казалось бы, связь “Седова” с семьей первого капитана оборвалась, но с адреса Валентина мне написал его сын.

Николай Зорченко: С захоронением праха Митрофанова в Бискайском заливе связана почти мистическая история. В 1992 году капсулу опустили в воду. После церемонии парусник продолжил путь, и спустя какое-то время моряки увидели в море фанерные коробки с сигаретами. Видимо где-то по пути вскрылся контейнер. Экипаж увидел в этом знак благодарности капитана, который при жизни был заядлым курильщиком.

Придя во Владивосток, команда “Седова” возложила цветы к памятнику Сергею Лазо. Что связывает корабль с героем Гражданской войны?

Евгений Ромашкин: “Седов” обязан своей долгой жизнью еще и Аде Лазо, внучке героя. Она спасла парусник от превращения в ресторан, сняв фильм “Кому нужны паруса”. Посмотрите его, и вы узнаете, как идут под парусами, а значит, живут и дышат русские моряки.